Бадья стала подниматься, спустилась другая. Вверху фонарь казался звездочкой.
- Ломай там! - крикнул один рабочий Токменцову, указывая направо, в узкий низкий коридорчик.
- Чево?
- Во!
- Гляди, низко!
- Ну, копай сверху! - Рабочие кричали из всего горла но голоса их как будто разбивались о стены и звучали глухо, едва слышно. Токменцов ударил пять раз кайлом повыше отверстия, двое вытащили горбину, земля обвалилась, эту землю подняли кверху; отверстие сделалось попросторнее.
- Ну-ко! фонарь-то!
Посмотрели: жила медной руды. С час бил кайлом Токменцов, но выбил только на одну подпорку. Он вышел к шахте и закурил трубку, захотелось пить. Ему было жарко в рубахе, которая вся покрылась землей; ноги промокли, их кололо голова болела, он то зяб, то ему было жарко. Воротовые вверху то и дело вытаскивали землю и спускали вниз бадьи, в которые ребята в шахте клали лопатами землю; двое рабочих пробивали стену в другом месте, третий крепил стену.
- Братцы! жилы не видать. Ах, пес ее задери,- сказал Токменцов товарищам, посмотрев на то место, в которое он бил.
- А гляди, куда пошла - налево, - сказал один рабочий, бивший другую стену, показывая рукой.