— Здорова ли, матушка, Марья Алексеевна?
— Слава богу, после твоих рук поправилась… Радуюсь, что ты выздоровела, а то без тебя молоко и славки дрянные продавали.
— А дома у те сам-то, Савелий-то Павлыч?
— Дома. Одевается.
— Как бы мне с ним покалякать?
— Опять просить за кого-нибудь?.. Нынче у нас такой в присутствии начальник, что беда. Все сам…
— Ну, уж супротив Савелья Павлыча где ему! Вошла Мирониха в кабинет, где Толстобрюхов напяливал на себя вицмундир.
— Здорово, батюшко. Не досужно, поди-ка?
— Здравствуй, Матрена… Ну, что?
— Да опять к тебе. Нет ли местов-то у те?