- Что же ты меня-то не поцеловал! И обнять не хотел, как мы приехали… - проговорила она.
Я поцеловал тетку, но это показалось ей неискренним, Она обиделась больше прежнего.
- Уж больно ты умен стал! Другую, верно, вместо меня, нажил.
Мои воспитатели гостили у меня только два дня. Дядя ходил в губернскую контору не иначе как в мундире, с шпагой и в треуголке, старался переделать свою походку по-губернски, махал руками, начинал говорить свысока, но все выходило у него как-то смешно. Я заметил, что он занимался туалетом больше, чем прежде: мылся дольше, мазал волоса помадой и больше прежнего ругал начальство. "Теперь я почтмейстер, сам начальник! Мне давно бы следовало быть почтмейстером, а они все трясли с меня деньги. Да и теперь турнули меня вон куда…"
- Теперь вы отдохнете. Там только один раз в неделю набор, и один раз почта приходит.
- Да жалованья-то мало: всего одиннадцать рублей. А разве я того заслуживаю?
- Все-таки вы теперь хозяин.
- Да я теперь, должен быть первый в городе. Я этим судьям да городничим плевать буду. Они все теперь мне должны кланяться.
Тетка не храбрилась, но она держала себя как-то вяло, мало сидела, больше лежала и, лежа, думала. Я замечал ей, что она там будет большой барыней, - она осталась довольна этим.
- Слава тебе господи, что я почтмейстерша! Не последняя же я какая-нибудь… Право!