- Еще не был; денег нет.
- Существенного нет ничего… Я вот пишу существенное. Был в одной редакции, не приняли. Я спросил, почему, - они только сказали: теперь комедии и драмы никем не читаются. Отчего же они дрянные комедии печатают? Это как?
Я тоже в некотором роде был драматический писатель, и мне слова его были не по нутру, но я о своем таланте умолчал и сказал: ну, вы повесть начните!
- Ни за что! В повестях нет интереса для простого народа. Я хочу, чтобы мои произведения на театре показывались.
- Это, пожалуй, трудненько, особенно здесь: говорят, протекция нужна.
- То-то и есть. В своей губернии я давал содержателю театра одну комедию, да он хотел поставить ее с переделками, я и не согласился.
- Ну, а раньше вы печатали где-нибудь?
- В губернских ведомостях печатал, да не стоило, потому что их почти никто не читает; а если кто и смотрит их, так смотрит распоряжения начальства и разные происшествия.
- Как же вы думаете теперь жить?
- Да вот теперь переделываю комедию. Я ее в другую редакцию снесу.