- Я и так умею.
- А вот эта строчка косо. Нельзя: ведь господин директор будет читать, - сказал он наставительно.
- Тут вот опять тире. Как же вы, сочиняете еще, а этого не знаете… - И он подписал свою фамилию, важно расчеркнувшись.
Я умильно глядел на его росчерк.
- Вы можете идти на свое место.
Я вздрогнул, покраснел и ушел. Чиновники меня ошикали:
- Что, каково? Вот те и сочинитель!
В этот день был у меня Соловьев, и мы долго толковали с ним о литературе. Он оказался неглупым человеком, но говорил, что знает литературу вдоль и поперек, только не хочет сам сочинять: лень. Он мне поправил другую статью и взял один очерк для прочтения.
На другой день я отдал другую статью в ту же контору "Насекомой", в которую подал и первую.
Итак, я торжествовал. Послал я Лене письмо, в котором подробно описывал свою радость и надежды выйти в люди своими сочинениями. Письмо вышло дельное, и в нем я уже называл Лену милою моею будущею подругою. В этот день чиновники получили жалованье. Половина чиновников получили не все жалованье, потому что на них были долги. В приемной толпились разные кредиторы, и особенно нахальничал чиновник департамента, который подписывается на газеты и журналы и у которого чиновники подписываются на эти умопросвещающие и умоотупляющие вещи. Так как он обыкновенно затрачивает много своего капитала, а чиновники пользуются этими вещами в долг, то он и теребит с них деньги при получении жалованья.