- Вот я эту статью посылал в редакцию. Видите, как исчерчено? А тут вон целый угол оторвали, я уж сам по памяти записал… Теперь я переделал.
- А!.. Я думаю, сколько вы это писали!
- Это все в сутки.
- Нуте-ка, прочитайте… А еще винца?
- Нельзя. Я прочитаю.
Литератор стал читать, но я ничего не понял: уж боль-то хитро было написано, да и сам-то он едва разбирал.
- Видите, как я мелко пишу? Просто все глаза испортил, да и в редакциях, поди, ругают меня.
- Вы бы переписать отдали.
- О! наврут; да еще перескажут, пожалуй.
Литератор принялся читать; читал долго что-то такое, чего я не мог понять, часто останавливался; дядя заглядывал в тетрадку сбоку, улыбался. В таком умилении я редко видал дядю; так он улыбался, когда клал в мешок любимую им рыбу, приговаривая: ишь, шельма!.. Когда литератор кончил, дядя сказал: так их, скотов, и надо! Литератору это понравилось, и он захохотал. Потом литератор начал выхвалять свои достоинства: