- Нет, племянник, в уездном суде служит.
- Большой?
- Да вот уж двадцатый год пошел.
- Велико ли жалованье получает? Начался разговор о моей службе; оба ругали суд, судью и служащих судейских; литератор хотел видеть меня. - Он где у вас теперь?
- Не знаю. А он с большими способностями… Сам что-то пишет…
- А! что же он пишет, стихи?
- Не знаю… Петинька, что ты пишешь? - вскричал дядя.
- Ничего, - сказал я.
Лицо у меня при этих словах покраснело; я озлился на дядю, не знал, сказать ли, что я пишу; но мне очень хотелось спуститься с полатей и показать ему драму.
- Дурак! тебя спрашивают! - закричал дядя.