— Што сделашь… одна. При покойнике муже легче было.
— А вы заводские?
— Он-то прикащиком был по каравану, да простудился. Поправиться-то поправился, да дохтура не послушался: стал табак проклятый курить и вино пить… А вот ты хоть и ученый, а табак куришь, а того и не знаешь, поди што грех.
— Это, тетушка, ничего: что в уста идет, ничего, а из уст…
— Справедливы твои речи, только табак я тебе не советую курить, потому человек, аки былинка, сохнет.
— Это точно: на легкие садится. Запищали под окнами нищие.
— Ах, штоб им околеть, проклятым… С богом! — крикнула дворничиха.
Немного погодя опять писк.
— Вот уж сегодня третью ковригу подаю, — сказала она, отрезывая три маленькие ломтика.
— Господь сторицею вознаградит за ваше благотворение к неимущим, — сказал я.