— Мальчик! — окликнул я мальчугана, но он, поглядев на меня, еще пуще стал тормошить собаку; та наконец укусила ему руку, убежала, а мальчик заплакал и пошел на крыльцо.
Я подошел к одной телеге: в ней лежит железное ведро, веревка, зипун. В другой телеге спит на животе мужчина, в синей изгребной рубахе, в плисовых шароварах, босиком.
— Чево тебе? — вдруг услыхал я женский голос. Я обернулся. Из окна дома, направо от ворот, глядела на меня старушка. Я подошел к окну. Она хотя и выглядывала старушкой, но казалась бодрой, и в голосе ее не слышалось ничего болезненного.
— Ково тебе? — спросила она меня снова.
— Тетушка, здесь какие ямщики?
— На што тебе?
— Мне в Пермь хотелось бы нанять.
— Здесь таких нет: здесь с кладью поедут в Пермь.
— Завтра, надо быть.
— А берут они ездоков?