— Понимаю. Значит, со страдой покончили?
— Верно.
— А чем же они промышляют?
— Чем? овсом да репой торгуют; капусту еще садят. А больше извозом занимаются. Вон Иван Панкратьев, што утирается, гробовской, а прочие на земских и обывательских ездят.
— А што же хлеб-то, не растет, што ли?
— Немногие занимаются: места неподходящие, не прокормишься.
В комнатах дрались; потом человек пять сели на линейку и с песнями уехали, но в комнате продолжались по-прежнему песни и пляска.
Подали самовар, белого хлеба; ямщики пошли в комнату поздравлять или выпить. Немного погодя в избу вошел высокий, здоровый мужчина, в черном кафтане нараспашку, и, пошатываясь, подошел ко мне.
— Кутейник? — крикнул он. Я промолчал.
— Тебя спрашивают?