VIII
Наконец барки стали в устье Чусовой, против деревни, и загородили все устье. Чусовая здесь шире и глубже, а Кама шире Чусовой в три или четыре раза. Берега как Чусовой, так и Камы низкие. Бурлаки обрадовались.
– Гли, Кама! Экая большая!..
– Баская река, и конца-то ей нет.
– Супротив Камы теперь все реки дрянь, и Чусова пигалица против нее.
– Вот уж река дак река – никому зла не сделат.
– Одново года беда тут была. Пошли, знашь, барки да стали в Перму, и поди ты, братец мой, лед сверху. И лед-то какой – ужасти! Как царапнет барку, и пошла ко дну… Много барок перетопило.
– Ну, а теперь ничего?
– Теперь ловко. Теперь мы долго ошшо стоять будем: кто его знат, этот лед-то, прошел он али нет.
– Бают в деревне: весь прошел. Барки здесь простояли два дня. В это время бурлаки больше спали, а лоцман, имевший в деревне родственника, пошел к нему с Сысойком, Пилой и детьми его, сытно пообедал, выпарился в бане и принарядился. Здесь все лоцманы выпили водки, надели красные рубахи и навязали на шляпы красные ленточки. Все были веселы, покуривали махорку, пели песни.