– Эк ты!
– А получат. Ишь, как там баско… Вдруг бог-то и даст им богачество. Эвот сколько! Эво! – говорит Пила, указывая рукой на большой дом.
– Пожалуй. Толды мы вместе станем жить?
– А не то, таки Матрену скличем.
– Апроську бы надо… Пиле грустно сделалось. Теперь ему казалось, что у него и родных вовсе нет, кроме Сысойки, а ребята так и пропали. Жалко! На рынке они купили по три ковриги хлеба и печенку. Сысойко нес хлеб, Пила печенку. Они опять подошли к архиерейской ограде.
– Пойдем туда, – говорил Сысойко.
– И! Гли, туда какие все идут.
– А вон бурлаки.
– Нас не пустят, ошшо в острог засадят. Однако они вошли в ограду, взошли на крыльцо и хотели войти в церковь. Их опять прогнали… Они пошли на барки.
– Может, они уж там, откачивают… Их барка отваливала.