– Он, поди, смотрит: ишь сколь людей-то! Ишь што диется! – говорят ребята, указывая на круглую качель. Ночью они уснули на бульваре. Утром на бульваре никого не было, и ребята заплакали с горя. В городе им попались бурлаки.
– Видели тятьку? – спросил их Павел.
– А вы бурлаки?
– Бурлаки.
– Откедова?
– Чердынские.
– А откелева с баркам-то идете?
– А завод Шайтанский есть, оттоль и плывем. А тятьку-ту Пилой зовут, да ошшо Сысойко с ним.
– Не знам мы твово Пилы, и Сысойку не знам.
– Шайтанские отвалили уж. Ребята запечалились и пошли с бурлаками на рынок. Они заплакали. Куда идти? где жить? Пошли они сбирать милостиику. Два дня собирали милостинку, исходили весь город, а ночами спали у соляных амбаров. Потом они наткнулись на одну пристань, увидели, как и что работают люди, сами стали работать и получили за работу по двадцать копеек серебром в сутки, Целую неделю они спали под лодками, а потом над ними сжалился один водолив, узнавший от них о потере отца, и пустил спать в баржи. По совету этого водолива ребята и поступили на пароход с жалованьем по шесть рублей в месяц. Житье на пароходе ребятам кажется хорошим. Когда идет пароход, они постоянно бросают в печь дрова и в это время ходят черные, как трубочисты, и только изредка любуются людьми. Они узнали, что такое пароход, и знают каждый уголок в пароходе, каждую вещь, для чего она тут хранится или приделана. Товарищи любят их, в особенности любит их подручный повара и часто дает им то кусочек пирога, то кусочек жаркого или иных каких сластей понемногу, а главное, в свободное время, когда пароход стоял, учил их читать. В это свободное время Павел и Иван купались в реке, смывали с себя сажу, надевали чистенькие рубашки и ходили по городу, или спали, или починивали свою одежду. Зимою они отскребают снег, метут, колют дрова, носят воду и дрова, то смотрителю пристани, то служащим на пристани, и часто исправляют должность кучеров. Они часто вспоминают про отца и Сысойку. Сидят они у печки пароходной, покуривая трубки, и горюют: