– Ну уж, развязывать не стану.
– Я завяжу. Пила толкнул Сысойку и стал засыпать гроб землей. Засыпав землей и снегом яму, Пила и Сысойко воткнули в курган два топора.
– На, Апроська!.. Не жалуйся, што обижали тебя… Дети Пилы ушли к матери за церковную ограду. Матрена не пошла на кладбище; она плакала у церкви. Пила и Сысойко с полчаса стояли у кургана. Они большую часть времени молчали, смотрели на топоры; жалко им топоры-то, а может, Апроське понадобятся они. Надо бы с ней положить… «Ведь вот Апроська-то жила-жила, а теперь вот тут…» – говорил Пила и плакал:
– Как бы ее старуха не съела. Пошто же это в землю-то зарыли?-говорил Сысойко.
– Пошто! Што с ней, мертвой-то?
– А мы возьмем, уволокем!
– Ну-ко, возьми! Уж теперь их нет тута.
– Вре?!
– Поп бает, улетели!
– Ах, ватаракша! да мы зарыли-то, не поп?