– А ты не ругайся, и мы ругаться-то мастаки… Тебе на што лошадь-то? В бурлаки с лошадями не берут, – не нужно. А ты вот продай эту. – Пила еще хуже заругался. Мужики стали сбивать Сысойку продать лошадь. – Ты-то пойми, какая у те лошадь-то: ишь, худая, того и гляди издохнет. А ты продай.
– Ты свою заведи да продай, – ворчит Пила.
– Были они, свои-то, да тоже продали.
– Што ты, собака, пристал: продай да продай!
– А посмотри завтра, и этой не будет. Однако мужики сбили Пилу.
– Ты врешь, што лошадь не надо? – спросил Пила, поняв, что им нечем будет кормить лошадь.
– Што врать-то, дело говорю. Рубля три дадут…
– Экой прыткой… Пять давай! – Пила больше пяти рублей не знал и счету: для него пять рублей уже богачество было.
– Не продам! – сказал Сысойко.
– А оно гоже, Сысойко, толкуют! Лошадь-то, того и гляди, издохнет; уж моя ходила чуть-чуть, а эта – ишь, какая пигалица, самому ошшо надо везти. Пила и Сысойко решили продать лошадь и тут же продали одному крестьянину за три рубля. Получивши два рубля, Пила и Сысойко поехали с крестьянином в питейную лавочку. У питейной лавочки стояло с пятнадцать мужиков.