– Туто все: Пила родился, Пилой помру… Зовут еще Гаврилком, да это только дразнятся, а Пила настоящее; все так зовут: и поп, и Терентьич здешний.
– Зачем ты драться лез?
– Где-ка?
– А как тебя пьяного сюда привели и как потом квартальный стал тебя спрашивать.
– Кто его знает, кто он. Я с Сысойком лежал, а он с архаровцами пришел и давай пинать меня, потом и хлестнул… А я, бат, сам восемь медведев убил, никому не спущу… Больно прыток!… Ишшо не то ему сделаю… Ишшо вот железки, собака, надел…
– Ты не ругайся, а говори дело.
– Уж как умею… А уж не спущу… Вон архаровцы всего избили, а там еще хлестать стали… Беда!.. – Пила плакал.
– Он, кажется, не виноват! – сказал следователь городничему.
– Притворяется, собака. Позвали квартального. Как только вошел квартальный, Пила чуть не бросился на него.
– Вот он, ватаракша! Ну-ко, подойди ко мне! Подойди.