– Бают, тут сидит кто-то. Черт не черт, а уж больно сердится. Бают, у него в лапах-то стресоглазка.
– Что сидит! Коли сидел бы – словили; нынче, бают, начальство строго. Вот таперича штуки поделали, штобы нам ловко было плыть. А без эвтих штук беда была, потому река уж такая бурливая, да камней в ней много, – говорил один лоцман.
– Экая гора-то! Ах ты, какая высь! – дивятся бурлаки.
– Вот где мы идем! – говорит весело Пила. – Эк, баско! А там, поди, ишшо лучше. В этих местах им приходилось идти даже ночью, потому что не было не только что деревень, даже людей, кроме их, и ни одной барки. Здесь им казалось страшно: они боялись не медведей, а чего-то иного. Впереди, позади
– кругом все горы, а вверху небо черное и звезд не видать.
– Ребята, тихонько иди! Смотри, полонья, – говорил кто-нибудь.
– Да мы бы спать.
– Ну, нет. Смотри, какие богародни стоят вон там. Коева дни такие же были… В левой стороне видится что-то белое, большое такое. Немного выше – не то церковь, не то кто его знает что такое. И таких видов много. Бурлаки боятся подойти. «Убьет!» – говорят они и делают от таких мест большие круги.
– Боязно, братцы! Теперь-то еще што, а прежде, бают, ужасти бывали. Вон, сказывают, жил здесь Ермак, атаман-разбойник, людей убивал, беда?.. Он, сказывают, Сибирь в полон взял, – рассказывал лоцман.
– Все один?