— И вы здесь? — спросил Александр Алексеич жену станового шепотом.
— Нельзя. Папаша обидится, — сказала она тоже шепотом.
— Вам нужно учиться французскому языку; вы еще так молоды.
— Я Максимку буду просить… Да к чему?
— Говорить здесь, в этой берлоге, нельзя обо всем.
— Они не осердятся.
— Видите ли, есть такие слова, которые не понравятся этой публике.
— Чем же вам эта публика не нравится?
— А вы послушайте, что они говорят.
— Они всё хорошо говорят.