— Нет, врете. Я чиновника не променяю на крестьянина и руки ему не дам, — спорит пристав.
— А староста разве не крестьянин?
Староста обиделся.
— Вы мою честь изволите задевать?
— Чести вашей мы не тронем, а только говорим, что вы такой же крестьянин, как и другой — бедняк.
— Эк куда заехали! Умны больно! А что сказано в писании: всяка душа властей предержащим да повинуется, — сказал хозяин.
— Если палочку я поставлю, то я могу сказать крестьянину: «Кланяйся, каналья», и поклонится! — прибавил становой.
— Не та пора, батюшка, ныне. За обиду крестьянину вы, по закону, сами должны будете в ноги кланяться ему, — сказал мировой посредник.
— А вот что, батюшка, отчего это крестьяне на вас жалуются? А? это отчего? — спросил мирового хозяин.
— А вам какое дело?