Начался гвалт. Чиновники хвалили Егора Иваныча, прочие все остервенились на него. Однако мировой уладил все дело.
— Господа, не будемте говорить серьезно. Будемте праздновать именины дружески.
— Образованные люди не должны сердиться из-за убеждений, — сказал один чиновник.
— Господа, сыграемте в карты! — сказал становой.
— Нам некогда, Максим Васильич: у нас комиссия, — сказал один из чиновников.
— Успеете еще. Пойдемте в сад.
Гости согласились сыграть в стуколку. Ушли в сад. В саду были поставлены два стола: один с винами и закуской, а другой для играющих. Сели играть два губернаторских чиновника, становой, хозяин и Василий Гаврилыч. Александр Алексеич ходил по саду со Степанидой Федоровной, Иван Иваныч прикурнул в саду, а Егор Иваныч сидел с детьми.
Во дворе пировали крестьяне с женами. Федор Терентьич, по заведенному порядку, созвал несколько хороших крестьян с женами и детьми, выставил им ведро водки, два ведра пива и выдал из кухни два пирога с рыбой и две латки с двумя поросенками. Крестьяне напились: одни запели песни, другие кричали:
— Ай да отец Федор!
— Угостил, голубчик!