— Надо ему сказать, чтобы он к протопопу не ходил.
— Нельзя, ведь он здесь будет служить. Если Егор Иваныч не пойдет сегодня к нему, то он съест его.
— Все бы подождать не мешало: авось протопоп-то и отдаст за него свою дочь.
— Ну уж!
Дьякон ушел. Егор Иваныч тоже слез с сарая и ушел в дом. За чаем шел такой разговор:
— Ты, Егорушко, лучше на дочери Коровина женись. Я уж это дело всякими манерами обдумал.
— Мне все равно.
— Оно не все равно. Пондравится, женись, не пондравится, можно другую найти. А насчет отца благочинного вы не беспокойтесь: не стоит овчинка выделки. Она хотя и нашего поля ягода, но, как дочь благочинного, так заважничалась, что годится разве в жены какому-нибудь благочинному или светскому человеку вроде исправника и т. п.
— Я теперь ничего не могу сказать.
— Как знаете. А мы все-таки Алексея Борисыча приведем сюда, как раз к обеду.