— А мы этой кошке голову свернем.
— Ой, что вы, ребятушки! Мой буско такой умник и всё…
— Да как же слопала-то? Поди, плохо лежала?
— Знаете ли: в вечор заперла его в погреб, потому, значит, хомяков тьма-тьмущая. А мой буско горазд… одно слово — умник… Ну, и заперла, значит, на самый замок, как есть заперла. Прихожу сегодня утром за коровницей…[1] Только, знаешь ты, сударь ты мой, взглянула в то место на полку, где ваша-то говядина была положена, взглянула — нету! Ах, пропасть! Пришла к полке, пощупала, вот этой правой рукой, — нету! Эх, думаю, на моих молодцов все неудача… Уж я буска-то стегала-стегала ремнем, больно стегала… Вор — парень!
— Так как же теперь?
— Да не знаю… Говядины нету… Дадите денег — новой куплю.
— Вот-те и щи…
Один запел: «Воскресения день, села баба на пень…»
— Вы, хозяюшка, сварите из своей.
— Что вы, молодцы! из своей!.. нету! Не постояла бы… Право слово, нету, да и пятница сегодня.