— Матрена? Как не знать Матрены: я ей часто подавала. Только я тебя что-то не видала у нее.
— Тетушка, возьми меня, — заплакал Яшка.
— Возьми, коли знаешь его мать, — сказал лавочник.
— Кто его знает. Я у нее не видала мальчишки. Впрочем, завтра я справлюсь. Ну, мальчишка, иди.
Хозяйка, у которой жила на квартире эта торговка, стала гнать ее и мальчишку, но та показала на Яшку, который трясся от холода. Хозяйка согласилась оставить мальчишку только до утра.
Утром эта женщина справилась на паперти одной церкви и узнала, что действительно у трехпалой Матрены был этот мальчишка, что он редко стоял с нею рядом, а больше где-нибудь бегал, и что Матрена теперь сидит в тюрьме по обвинению в краже, что, говорят, на нее свалили ночлежники, которых будто бы уже выпустили.
— Ты, что ли, себе на воспитание его берешь? — спросили нищие торговку.
— Куда мне его. Я сама-то живу в угле.
— Надо его пристроить куда-нибудь, а то избалуется. Пропащий человек будет.
— Уж я пристрою.