Незаметно слезы Кристины стали менее горькими, и ее печаль смягчилась, потому что вызывалась теперь скорей беспокойством за здоровье любимого отца, убитого отчаянием, чем ее собственной судьбой. Все окружавшие ее обожали; ей служил красивый юноша, который был ей небезразличен и которому, как она думала, она была обязана своей жизнью; где же она могла быть счастливее?

Она часто просила Викторина постараться долететь до ее отца, но он все оттягивал, ссылаясь на опасность со стороны большой птицы, которая, может быть, только и ожидает его отлучки, чтобы обрушиться на Неприступную гору и перенести Кристину в неведомые места. Этот мотив казался основательным. Тем не менее через шесть месяцев нежная Кристина уже не могла совладать с беспокойством по поводу своего отца и сильно изменилась. Викторин, который почти каждую ночь улетал с Неприступной горы, чтобы доставлять туда все необходимое, имел все сведения о добром сеньоре, но не мог ей рассказать. Однажды вечером они условились, что он улетит, когда стемнеет, так чтобы никто, даже горничная, не могла знать об этом, и отправится в замок Б-м-т, а она не будет выходить из грота до его возвращения. Он хотел сделать испытание. Для этого он, вместо того, чтобы улететь, спрятался в глубине грота, с целью удостовериться, может ли он положиться на свою возлюбленную или же на своих людей в случае, если она обратится к ним с расспросами. У него оказались все основания быть довольным. Никто не подозревал, что он улетел, потому что при его отлете всегда был слышен шум, который производили крылья, когда он поднимался (если только он не поднимался с одного удаленного утеса, — обстоятельство, которого никто не знал). На следующий день он явился к Кристине и заявил, что вернулся из замка Б-м-т. Это повергло в изумление население горы. Он рассказал ей все, что произошло там после ее похищения.

— Едва только вы были похищены, как ваш отец, который не мог подозревать истинной причины вашего исчезновения, распорядился повсюду вас искать. Поймите его изумление и скорбь, когда и при свете вас нигде не нашли ни живой, ни мертвой. Удивление еще усилилось, когда обнаружили, что исчезли также самые ценные ваши вещи вместе с чемоданом, который лежал в карете. Самые странные подозрения закрались в душу вашего отца, и его отчаяние сменилось яростью. Но это было к лучшему. Это-то его и спасло. Одновременно не замедлили вспомнить и обо мне. Я не могу быть в одно и то же время и здесь, и у моего отца. Поэтому мое исчезновение навело на мысль, что похитил вас я. Г-н де-Б-м-т возбудил против меня процесс. Я был присужден к повешению, и сейчас мое изображение висит на виселице на базарной площади в Гренобле. Это мне и помешало явиться к вашему отцу и сообщить ему о вашей участи. Я захватил с собой письменные принадлежности, и как-нибудь на-днях вы можете написать ему письмо. При первом благоприятном случае я снесу его и положу на большой балкон замка, чтобы ваш отец, выходящий всегда туда по утрам курить трубку, сразу нашел его. Этого нельзя сделать, однако, немедленно, потому что, по имеющимся у меня достоверным сведениям, большая птица кружит сейчас еще в окрестностях. Опускаясь на нашу гору, я заметил нового жителя, который мог быть сюда перенесен только птицей. Это очень красивый малый (при этом Викторин взглянул на горничную), он очень подойдет, я думаю, Кокоте, если большая птица сочтет полезным принести сюда также священника, чтобы обвенчать вашу горничную с этим новоприбывшим… Но я уклоняюсь ют того, что вы с нетерпением хотите узнать. Ваш отец здоров. Достаточно вам будет написать ему письмо, чтобы рассеять все его подозрения, и, точно изложив ему истину, заставить вынуть меня из петли. Лица, уже раньше похищенные большой птицей, убедят его в этом…

— О мой дорогой Викторин, — воскликнула Кристина, — этим похищениям мой отец никогда не хотел верить. Он всегда говорил, что это басни.

— Вот видите, прелестная Кристина.

— Да, это так, — ответила она со слезами.

— Умерьте вашу скорбь, приводящую меня в отчаяние, обожаемая владычица всех живущих здесь, или я не ручаюсь, что останусь жив.

— Я успокоюсь, — сказала она. — Но необходимо оправдать вас в глазах моего дорогого отца.

— Это будет не так трудно сделать, как вы думаете. Большая птица, в конце концов, будет замечена. Ее увидят столько людей, что сомневаться в ее существовании будет уже невозможно, и тогда ваше письмо произведет на вашего отца необходимый эффект.

— Вы меня утешаете, Викторин. Ах, сколь многим я вам обязана!