Викторин тотчас же собрал всю королевскую семью: королеву, принцессу Софи, своего тестя, отца, мать, братьев и сестер, к которым присоединился еще священнослужитель, — и изложил им то, что произошло. Добрый сеньор высказал мнение, что в этой склонности есть нечто великое, и что она предпочтительнее союзу с какой-нибудь подданной. Кроме того, в результате этого брака королевская семья станет по росту крупнее своего народа. Священнослужитель, который был по крайней мере архиепископом, если не больше, важно прибавил, что внимательно читая писания Гомера и даже латинских поэтов, нельзя сомневаться в том, что древние цари греков, их герои и боги были великаны. Все любовные связи Юпитера представляли мимолетные увлечения гиганта женщинами обычного роста. Герои, происходившие в результате этих связей, представляли нечто среднее: великана — по отцу и малую расу — по матери. Это достаточно подтверждается и нашим священным писанием. У греков так обстояло дело с Геркулесом, который неизмеримо превышал ростом своего брата Эврисфея: хотя оба они родились от одной матери, но отцы были разные. Отцом Геркулеса был великан; поэтому мать героя с большим трудом могла его родить, как рассказывает Овидий. Отцом же Эврисфея был, наоборот, обычный человек. Таков был и Вакх. Но его мать Семела была менее счастлива, чем Алкмена: ее плод был слишком велик, она попробовала освободиться от него на седьмом месяце и от этого умерла. Отсюда и происходит миф, будто она захотела увидеть Юпитера во всей его славе, этот миф имеет также и другой смысл, который священнослужитель отказался объяснить, ссылаясь на свой сан.

Добрый сеньор был восхищен этой ученой справкой. На Кристину она не произвела никакого впечатления. Викторин же, поразмыслив, решил посмотреть, окажется ли возможным подобный брак. Он дождался возвращения своего старшего сына, который не замедлил появиться. Весь его вид показывал, что он не был несчастен в любви.

Викторин ласково встретил его. Он дал ему понять, что знает влечение его сердца, и даже попросил его, во имя своей отцовской нежности, довериться ему и дать ему возможность содействовать счастью сына. Такая сердечная речь произвела свое действие. Молодой человек, покраснев, ответил отцу:

— Я был бы недостоин такой доброты, сеньор, если бы не открыл вам всей своей души. Вы знаете, что меня очень хорошо встретили у патагонцев во время нашего торгового путешествия. Особенно много сердечности по отношению ко мне проявила молодая девушка, которая первая заметила вас и моего брата. И как, только мы научилась объясняться несколькими словами, она уверила меня, что, если бы я захотел принадлежать ей, она не стала бы больше смотреть ни на одного патагонца. Это она мне дала понять вполне ясно. Вы знаете, как она прелестна, как стройна. Мое сердце не могло устоять. Я сказал ей, что являюсь старшим сыном главы маленьких людей. Она ответила мне, что у них все люди равны, но что ее отец пользуется большим уважением среди своей нации, и что если я представляю нечто большее, чем другие маленькие люди, то это нас только еще более сблизит. Мы условились часто встречаться. При расставании она казалась очень опечаленной. Я сказал ей, что при помощи моих крыльев, этой прерогативы одной нашей семьи, я смогу видеть ее почти каждый день. Так я и поступал. Не могу вам выразить, отец мой, до какой степени я люблю ее и как она любит меня. Но я не скрываю от себя трудностей: согласитесь ли вы и захочет ли моя мать, чтобы я взял такую жену? Если ваша доброта поможет мне преодолеть все препятствия, то согласятся ли патагонцы, которые едва признают нас людьми, отдать одну из своих дочерей пигмею? Вот, дорогой сеньор-отец, что я говорил себе, будучи не в силах преодолеть свою склонность к прелестной Исмиштрис. Я горжусь тем, что люблю такую девушку, и все принцессы, все красавицы мира кажутся мне ничем по сравнению с ней. Я настолько надеюсь на вашу доброту, отец, что осмеливаюсь рассчитывать на вашу особую поддержку и даже на ведение переговоров с патагонцами.

Хотя Викторин был к этому подготовлен, речь сына крайне поразила его, и он удалился, чтобы обдумать все на досуге. После некоторого размышления он вызвал к себе молодого де-Б-м-т.

— Не рассказывайте никому того, что вы мне только что передали, — сказал он ему, — чтобы нам не сделаться предметом насмешек наших соотечественников в случае неудачи. Признаюсь вам, сын мой, величие ваших намерений мне нравится, и я знаю, что ваш дед с материнской стороны также одобряет их, по своим особым соображениям. Сам я, однако, смотрю на это более серьезно. Мне кажется, что, если бы мы сумели соединить обе нации путем смешанных браков, мы укрупнили бы нашу породу. Обо всем этом я еще подумаю. В данный момент дело идет только о вас. Мы скоро отправимся вместе на остров патагонцев, и я попробую позондировать настроение руководителей этой нации.

Молодой де-Б-м-т был в восторге, что намерения его отца не противоречат его собственным. Но вместо того, чтобы ожидать его, он немедленно полетал на остров Викторик, чтобы предупредить свою возлюбленную о готовящемся предложении со стороны его отца. Исмиштрис пришла в восторг. Она повела своего возлюбленного к матери, которой уже раньше рассказала о своей склонности, и стала умолять ее походатайствовать о них перед отцом и перед всеми главами семей нации. Услишсло благосклонно выслушала дочь, обласкала маленького де-Б-м-т, которого посадила на палец, как охотничью птицу, и втроем они отправились к огромному Оркуманилошу, отцу Исмиштрис. Услишсло без обиняков передала ему о предложении. Как только он это услышал, он захотел рассмеяться. Но движение мысли происходит не столь же быстро в этих огромных телах, как в наших. Можно было поэтому видеть, как постепенно прояснялись его черты и разгорались глаза, и только через пять минут после речи жены он разразился смехом. Вот примерный перевод его ответа:

— Нашу дочь не обвинят, дорогая итимикили (супруга), в том, что она рамка (наклонна к сладострастию). Напротив, ее похвалит вся благородная и могущественная нация ппоткоганов (патагонцев) за то, что она очень митимипипи (скромна в любви). Что касается меня, то в данный момент мне представляется наиболее заслуживающим раздумья то, что моими внуками окажутся уумбжи (пчелы), а это будет выглядеть довольно смешно. Нам останется после этого только выдать сестру этого мижититиман (прелестного маленького человека) замуж за нашего сына, огромного Скапопантиго. А это нельзя будет осуществить, потому что в случае подобного брака с этой мижититимости (прелестной маленькой женщиной) произошло бы то же самое, что произошло с нитимости (ночной женщиной) с Сюникдомба (Ночного острова, — так по-патагонски называется остров Кристины), которая умерла, оманзалопипи (забеременев) от похитившего ее ппоткогана.

— Дорогой кратакабуль (муж), — ответила ему Услишсло, — мне нравится этот лилими (драгоценный камешек). Отдадим ему нашу бикижи (дочь), он ее сделает счастливой, все равно каким способом.

— Лимисеки (жена), я не могу разрешить подобного вопроса, не посоветовавшись с нашими омано (отцами семейств). Мне понадобится только десяток оромодо (кругов, или лет), чтобы увидеть их всех. После этого я тотчас же дам вам ответ.