Испанцы вступили в открытую безлесную равнину, удобную для действий кавалерии. Захватив в плен нескольких туземцев, они стали допрашивать их о силах и намерениях неприятеля, но не получили никакого ответа. Испанцы прибегли к пытке, но также без всякого успеха — дикари остались непреклонными среди истязаний. Этот народ предпочитал смерть измене.
Испанцы продолжали углубляться внутрь провинции и в одном селении были встречены соединенными силами нескольких второстепенных кациков. Дикие воины ждали их, выстроившись вдоль улиц, со своими луками и стрелами, но совершенно нагие и без всякого прикрытия. При появлении врагов они подняли ужасный вопль и пустили в них тучу стрел, но с такого расстояния, что ни одна стрела не достигла цели. Испанцы ответили залпом арбалетов и ружей. Индейцы, увидев, что многие из них упали мертвыми, обратились в бегство, не дождавшись атаки шпагами. Но и в бегстве они проявляли большое мужество: некоторые воины вырывали из своих ран стрелы, глубоко вонзившиеся в тело, ломали и грызли их зубами и в бессильной ярости бросали их в испанцев.
Разбитые и рассеянные чигаи устремились с семьями к своим естественным крепостям — горным пещерам — и укрепились в них. Испанцы преследовали их, но с величайшим трудом. Проводниками им служили несколько пленных, которых они принудили к измене неслыханными истязаниями. Они гнали их перед собой на веревке, обвязав одним концом шею своей жертвы, а другой держа в руке. Некоторые из несчастных, достигнув края пропасти, кидались в нее стремглав, стараясь увлечь за собой и своих тиранов.
Наконец, испанцы открыли убежище побежденных и не пощадили ни возраста, ни пола. Все, даже беременные женщины и матери с детьми на руках, пали под ударами бесчеловечных убийц».
Таково было положение на острове — излюбленном детище Колумба.
Адмирал стал торопиться с отъездом в Испанию. Починили каравеллу, на которой он прибыл из Ямайки. Командование над ней принял Бартоломео. Сам Колумб и его сын поместились на другом судне, нанятом для их переезда. Обе каравеллы отплыли из Эспаньолы 12 сентября 1504 года.
Колумб почти не подымался с постели до самого прибытия в Испанию. 7 ноября суда бросили якорь в Сан Люкаре,
Последние усилия
Адмирала снесли на носилках на пристань и отвезли в близлежащую Севилью. Старый, больной, измученный непосильными трудами, он теперь больше всего нуждался в покое. Подагра почти парализовала его. В дни, когда физические его страдания несколько ослабевали, он порывался направиться в Сеговию, где был в то время двор, но это были обманчивые, кратковременные облегчения, за которыми следовали новые жестокие приступы болезни.
Он отправил брата и сына в Сеговию отстаивать его интересы перед королями. Сам он мог только писать Фердинанду и Изабелле и немногим оставшимся у него при дворе покровителям.