Колумб назвал жителей острова индейцами, иначе говоря — жителями Индии или Азии. Он заметил, что жители острова лишены понятия о стоимости вещей. Во всяком случае, они оценивали их на свой, особый лад. Они с равным удовольствием принимали от испанцев бусы, колокольчики и кусочки битого стекла, даже черепки от разбитой глиняной посуды. В обмен они предлагали все, что имели, часто в большем количестве, чем у них просили.
Дальнейшее знакомство с обитателями Индий ознаменовалось важным открытием. Адмирал заметил у нескольких индейцев кусочки золота, подвешенные к мочке ушей или продетые в ноздри. Вот оно, наконец, долгожданное золото!
Он стал предлагать за него лучшие побрякушки. Высадившиеся на берег матросы тотчас же начали обходить шалаши туземцев, осматривать поголовно всех встречаемых обитателей острова, забирать все золото. Индейцев удивило такое пристрастие небожителей к кусочкам желтого металла. Они охотно снесли гостям все их палочки и пластинки. Между матросами, рыскавшими в поисках золотых украшений, начались драки. Колумб тотчас же велел морякам отдать ему все добытое ими золото. Он объявил, что право присвоения драгоценного металла принадлежит только ему, вице-королю, собирающему его для кастильской казны.
Колумб пытался разузнать у туземцев, откуда они добывают драгоценный металл, кто их вождь, в какую сторону следует плыть, чтобы добраться до столицы их государства. Переводчик обращался на всех известных ему азиатских языках, но к общему удивлению индейцы его не понимали. Пришлось объясняться при помощи жестов. Где-то на юге лежит большая страна. Там много золота. Мужчины показывали на покрывавшие их тела рубцы от ран и жестами объясняли, что на остров напали какие-то свирепые люди, похищавшие пленников. Кое-как выяснили, что остров называется туземцами Гуанагани[6].
Колумб стремился поскорее отправиться в дальнейший путь. 14 октября, накануне отплытия эскадры, он с группой матросов на шлюпках совершил разведку берега Гуанагани. Плывя вдоль острова, он видел ряд расположенных у берега селений. При появлении шлюпок с белыми индейцы делали призывные жесты, прося плывущих высадиться к ним на землю, протягивали подарки. Если шлюпки не останавливались, туземцы пускались за ними вплавь или догоняли на пирогах. В этот день, отмеченный обильными знаками покорности и обожания, Колумба осенила мысль. Он сообразил, что эти безоружные, жалкие существа можно заставить работать на испанцев. Он записал эту идею в дневник, не забыв при этом отметить, что наитие свыше сошло на него в воскресный день. Адмирал не ошибался, полагая, что индейцы своим трудом смогут создать груды хлопка, добывать золото.
При столь широких планах объясняться с туземцами посредством мимики можно было только на первых порах. Их надо будет научить языку белых. Начать следует с обучения нескольких человек. Адмирал велел захватить и насильно усадить на каравеллы семь туземцев.
Крейсирование в архипелаге
14 октября вечером суда снялись с якоря и покинули Гуанагани. Шли всю ночь мимо множества мелких островков и к половине следующего дня подплыли к большому острову, названному Колумбом Консепсион. Пленные с Гуанагани уверяли, что жители этого острова носят тяжелые золотые браслеты. Этого было достаточно, чтобы Колумб решил остановиться здесь для меновой торговли. Вероятно, история о браслетах была придумана пленниками, рассчитывавшими бежать, как только суда подойдут поближе к берегу. Их хитрость отчасти удалась, и трое пленных вскоре скрылись.
Бежавшие, вероятно, рассказали индейцам Консепсиона о чудесных украшениях, имеющихся у похитивших их белых. Один из жителей рискнул отправиться к судам на челне с грузом хлопчатой пряжи. Подплывя к одной из каравелл, он остановился в нерешительности. Матросы, решившие, что этого индейца нужно взять взамен бежавших, набросились на него и потащили наверх.
Но Колумб опасался возбудить недовольство туземцев. Он велел привести к себе нового пленника. Дрожавший всем телом индеец упал перед ним ниц, положив к его ногам умилостивительную жертву — связку пряжи. Колумб поднял туземца, надел ему на голову красную шапочку, повязал вокруг кистей несколько ниток зеленого бисера, а к ушам подвесил погремушки. Затем велел матросам усадить его обратно в пирогу и отпустить на землю.