В середине апреля Колумб прибыл в Барселону. Здесь, по распоряжению королей, были сделаны грандиозные приготовления для встречи героя. Когда Колумб приблизился к столице Каталонии, из стен ее навстречу ему выехала кавалькада рыцарей и гидальго. Адмирал с большим трудом двигался со своими трофеями по улицам города. Все площади, балконы и даже крыши покрылись любопытными, приветствовавшими адмирала восторженными криками.
Королева хотела придать приему характер всенародного празднества. Она велела поставить троны на высоком помосте в обширном зале мавританского Алькасара так, чтобы сквозь окна церемония приема видна была толпе.
Под высоким балдахином из алой альмерийской парчи, затканной золотом, Изабелла и Фердинанд ожидали своего адмирала. Вошедшего в зал Колумба короли встретили стоя, а после того, как он преклонил перед ними колено и поцеловал руки, они усадили его подле себя. Никому еще кастильские короли не оказывали подобной милости.
Колумб начал свой длинный рассказ о чудесах, виденных им в далеких землях Индий. Со свойственным его речи обаянием говорил он о добрых, как дети, обитателях тех стран, живущих среди природы, прекрасной как рай, о птицах и зверях, каких не знают во всем западном мире, о пряностях и благовониях, гниющих несобранными на месте, где они произрастают, и о неисчерпаемых количествах золота— в песке, слитках, самородках. В подтверждение своих слов он красноречивым жестом указывал то на попугаев, то на индейцев, то на их украшения.
Фердинанд и Изабелла даже — прослезились от умиления. Тут же был отслужен благодарственный молебен за ниспослание золота и новых подданных.
Дни, проведенные адмиралом в Барселоне, были, несомненно, счастливейшими в его жизни. Фердинанд и Изабелла не скупились на проявление своего благоволения. За все время пребывания в столице Каталонии Колумб был их личным гостем. Они предоставили ему один из лучших дворцов Барселоны.
Колумб ездил верхом по городу рядом с королем и принцем Хуаном. На улицах его встречали овациями. Самые надменные гранды Испании низко кланялись ему. Знатнейшие рыцари домогались чести войти в состав второй экспедиции.
В жизненных успехах Колумба, превзошедших самые дерзкие мечты его честолюбия, была, однако, слабая сторона: эти успехи покоились на созданном им самим золотом мираже. Как говорит историк Уинсор, — «Все, с кем только ему приходилось говорить о чудесах новооткрытых земель, относились к нему с одинаковым чувством восторга и надежды. Всем им, как и ему самому, грезились золотые города с сотнями мостов, где их ожидали новые торжества, в сравнении с которыми уже достигнутое было ничтожно. Испанцы жадно устремились на роковую приманку, и никому не было суждено искупить безумные мечты такими горькими мучениями, как самому Колумбу».
Да, мучения Колумба были уже совсем близки. Уже отмечалось, что апогеем исторической роли Колумба явился момент, когда он приплыл к острову Гуанагани. Для личной его судьбы такой высшей точкой было время пребывания в Барселоне. Скоро начнется крутой спад, и ткач, обратившийся, как в народной сказке, в блестящего царедворца, станет клонить голову все ниже и ниже под ударами, сыплющимися на него с постоянством и силой, достойными греческой трагедии. Однако не один «рок» будет повинен в бедах адмирала. Большую роль сыграет несоответствие Колумба задачам, взваленным на его плечи.
Из Барселоны весть об испанских открытиях распространилась через иностранных послов по всем соседним странам. Так как в те времена земли, найденные Колумбом, мог закрепить за Испанией только римский папа, то Фердинанд направил в Рим послов хлопотать об издании соответствующей папской буллы.