Коперник — бодрый старик. Крепкое здоровье позволяет ему трудиться безустали, в любое время дня и ночи спешить на зов больного, по-молодому подымать свое несколько грузное тело на верх высокой башни.
Доктор Николай, как и положено пожилому канонику, стал скромен в одежде. Облекающий его черный кафтан теперь больше походит на рясу. Держится он прямо. Высокий стан, могучие плечи и гордо посаженная на них голова; вся его фигура излучает энергию. Голова бела. Из-под густых седых бровей на мир глядят живые глаза — большие, серые, добрые. На лице румянец здоровой старости.
В летние вечера доктор Николай любит читать у открытого окна. Влажный ветерок, залетающий с побережья, чуть шевелит листы. Сквозь упругую тишину севера явственно слышится, как плещет о берег морской прибой.
На лестнице легкие шаги. Коперник отрывается от чтения, поворачивает голову к двери. В глазах, только что сосредоточенных, радость ожидания.
В покой входит молодая женщина. Ей не больше тридцати лет. Она красива, очень красива.
— Здравствуйте, дядя Николай!
— Здравствуй, Ганнуся!
Повернувшись снова к окну, он читает теперь под звуки легких шагов Анны, начавшей наводить порядок в рабочем покое. И мысли его текут по-особому — легко. Он поглядывает на Анну, ловит взором полные природной грации движения рук, колебания стана, прекрасные, словно изваянные резцом, линии шеи.
Коперник никогда не был ханжою. И меньше всего думает он теперь о «греховности» владеющих им чувств. Он боится другого — как бы не заметила его привязанности Анна. Она могла бы поднять на смех его стариковское увлечение, а то и вовсе покинуть его. Коперник убеждает себя, что это не больше, чем любование незаурядной красотою Анны.
— Анна — моя племянница, — говорит Коперник всем. В действительности Анна Шиллингс связана с ним гораздо более отдаленным родством. Анна — внучатная племянница Тильмана Аллена — мужа тетки Коперника. Родство, следовательно, очень Далекое. Между тем женщине, особенно молодой, разрешалось управлять хозяйством духовного лица лишь при близком с ним родстве.