Гизе сжал руку каноника легким дружеским пожатием:
— Николай! Мы прожили с тобою долгую жизнь… Но что целая жизнь человеческая со всеми ее невзгодами в сравнении с истиной?!. Больше, чем кто иной, заслужил^ ты право на покой… Ты и обретешь его, если не станешь опасаться криков тех, кого греки называли людьми без суждений… Какое тебе дело до тех, кому не хватает знания геометрии! Твой труд — не для них!
Ретик не мог больше оставаться в стороне. Он подошел к Копернику:
— Дорогой Господин мой Учитель!.. Я хочу сказать вам слово от лица людей науки… тех, кто успел узнать кое-что о новом учении из моего повествования… Они не простят вам, если вы им не отдадите всего вашего творения… Не простят вам, дорогой мой, великий мой Учитель!..
В порыве Ретик схватил руку старого каноника и поцеловал ее.
В обширной библиотеке воцарилась долгая тишина.
Тишину нарушил торунец:
— Пусть будет так… — Коперник вытер платком глаза. Голос его едва был слышен. — Пусть будет так… Но где можно отпечатать такую книгу?
— У нас в Баварии! В Нюрнберге! — вскричал Ретик.
И снова, после долгого молчания, старый каноник спросил: