Коперник подошел к раскиданным по прилавку штукам белоснежного псковского полотна, для виду приценился, поторговался. Развернул моток кружев, отливающих теплой желтизною.
— Хорош товар для кафтана воеводы, да больно уж дорог! — заметил он приказчику.
Двигаясь все дальше в глубь оклада, обмениваясь польскими и немецкими замечаниями о цене и добротности товаров, взвесил он на ладони и принюхался к шафрану, перцу, кардамону, попробовал на изгиб каленый досиня клинок венгерской стали.
Так добрался купец до закутка, вход в который никак не угадать бы тому, кому не должно знать об этом закутке.
А где же кривой на левый глаз приказчик?
В эту минуту одноглазый поднялся из-за бочек. Коперник спросил по-немецки:
— Затюковали мои сто локтей волжского сафьяна?
Приказчик низко поклонился гостю:
— Они ждут вас с самого утра, майн герр. Следуйте, прошу вас, за мною. Я покажу вам тюк.
По длинному проходу, загроможденному ларями, ящиками, бочками, предшествуемый фонарем приказчика, добрался краковянин к еле заметной двери и проскользнул в нее.