Среди всего этого чужеземного дворянского сброда блистали представители чешского и моравского католического панства, готовые пролить кровь своих соплеменников ради щедрых наград золотом и землями, которые им посулил император-прохвост.
«Крестоносцы каждый день, — продолжает свое повествование Лаврентий, — поднимались на вершину горы над рекою, стояли там и лаяли на город, как собаки: «Ха, ха, Гус, Гус, ересь, ересь!..»
«Когда случалось, что в их руки попадал какой-нибудь чех и, если его не освобождал кто-нибудь из чешских панов, то крестоносцы тут же сжигали его без всякого милосердия, как еретика».
Три обширных военных лагеря охватили Прагу полукругом по западной и северной стороне. Самый большой раскинулся непосредственно за Градчанским холмом на берегу речки Брусницы. Здесь находились французы, англичане, голландцы, поляки, отряды чешских и моравских католических панов. Слева от них, в том месте, где Влтава круто поворачивает к востоку, омывая с севера Старый гор. од, расположился второй, центральный лагерь. Еще ниже по течению Влтавы, у пригородной деревин Овенца, вырос третий «город», из палаток и шатров. Тут, на левом фланге всего расположения, главной силой были многочисленные хоругви мейссенских и австрийских рыцарей.
Сигизмунду предстояло выбрать между двумя военными планами: прямым штурмом пражских стен и Карлова моста, с тем чтобы пробиться затем с боем к центрам Старой и Новой Праги, и длительной осадой чешской столицы, принуждением ее к сдаче измором.
Сигизмунд созвал своих военачальников на военный совет. Между ними возникли острые споры. Немецкие князья требовали штурма после обстрела «гнезда еретиков» из тяжелых пушек. Особенно ратовали за это австрийский герцог Альбрехт и немец — маркграф Мейссенский. Против такого плана восстали чешские и моравские вельможи. «Если император намерен стать королем чехов, — говорили они Сигизмунду, — пусть поостережется разгрома пушками будущей своей столицы».
Вероятно, прирожденная трусость склонила императора ко второму решению — не обстреливать Праги, а запереть все пути подвоза к ней продовольствия.
— К чему рискованные атаки? — говорил он. — Через месяц-полтора город и так вынужден будет сдаться на милость осаждающих.
Для полного окружения Праги надо было перерезать дороги, ведущие к ней с восточной стороны. Над восточными подступами к столице господствовала невысокая Виткова гора. Сигизмунд приказал мейссенцам переправиться через Влтаву, по обширному лугу — Шпитальскому полю — пройти к этим восточным подступам и занять крупными силами Виткову гору. Сигизмунд рассчитывал, что, зажатая между Вышеградом, Пражским замком и Витковой горой, обложенная несметными католическими ратями гуситская Прага не сможет больше получить извне ни мешка муки, ни туши мяса.
Но Жижка раньше Сигизмунда оценил значение позиции на Витковой горе и действовал быстрее него. Прежде чем мейссенцы успели двинуться, он выступил с сильным отрядом таборитов из стен города и занял Виткову гору.