* * *
Идеологи пражских бюргеров, магистры университета — Пржибрам, Кардинал, Младеновиц — увлекались тонкостями богословских выкладок. Во власти совсем иных чувств и страстей были низы пражского населения и собравшиеся в стенах столицы чешские крестьяне. Народ, видя, как крестоносцы, побитые под Прагой, расползаются по сельским местностям Чехии, грабят, жгут, насилуют, жаждал отомстить чужеземным разбойникам за безмерные страдания чешского населения.
22 июля толпы пражского люда и таборитов выволокли за стены города шестнадцать пойманных под Прагой насильников — немецких рыцарей — и на виду у противника бросили их в огонь.
— Эй вы, семя антихристово! — кричали крестоносцам табориты. — Кто пришел к нам незваный, да злодействует, да насильничает — всем дорога, как этим, в пучину огненную!
А крестоносцы, как прожорливая саранча, успели за месяц истребить запасы продовольствия половины Чехии. В их лагерях под Прагой началось недоедание, палатки кишели паразитами, завелись заразные болезни. Порядок и подчинение, и до того слабые в крестоносных отрядах, теперь совсем исчезли. Отдельные рыцарские хоругви стали самовольно сниматься с постов и отходить от Праги.
Сигизмунд видел теперь неминуемый провал похода. Не сбылись его надежды привести чешский народ к покорности железным кулаком иностранной интервенции.
Крестоносцы, в тылу которых начались крестьянские восстания, панически бежали из Чехии, предавая все на своем пути огню и разрушению.
Так окончилась полным, позорным провалом большая затея Рима — первый крестовый поход на чешских еретиков. Маленькая Чехия выдержала натиск стотысячной армии католических интервентов.
Незадолго до снятия осады осмелевшие под впечатлением одержанной Жижкою победы советники пражских ратуш издали закон о конфискации имущества бежавших из чешской столицы католиков и приверженцев Сигизмунда.