Выступив из столицы, пражское войско пошло вначале на север, к большому городу на Лабе, Мельнику.
Напуганный недавним разорением Бероуна, Мельник сдался без боя.
Бюргеры города обязались договором «блюсти и защищать четыре пражские статьи против всякого их противника, хотя бы ценою жизни и достояния», не признавать больше своим королем Сигизмунда, строго повиноваться суду и управлению Праги, принять гетмана и служилых людей, каких поставит Прага.
Этот договор многократно затем повторялся в капитуляциях других городов. Подчиняя себе города, зависевшие прежде от короны, выговаривая уплату в свою казну вносимых ранее королю податей, бюргерство столицы шаг за шагом приближалось к положению хозяйственного, военного и политического гегемона Чехии.
Пражане прошли от Мельника вдоль Лабы к Чешскому Броду. Город пытался защищаться, но неудачно. 17 апреля пражское войско, завладев им с бою, предало его мечу и разорению.
Панический страх охватил все соседние города и замки. В течение четырех дней пражане вошли с триумфом в раскрытые перед ними ворота богатейших королевских городов — Коуржима, Колина, Нимбурка, Часлава.
Настал черед Кутной Горы, старинной соперницы Праги, города, снабжавшего Чехию серебром, делавшего страну обладательницей самых полноценных серебряных денег во всей Европе.
Немецкие бюргеры и купцы-патриции Кутной Горы, ярые католики, за годы гуситского движения погубили тысячи гуситов, сбрасывая их в заброшенную шахту. Теперь они трепетали при мысли о близкой расплате. Хотели было' сопротивляться, но Николай Дивучек, королевский казначей, сидевший коронным гетманом на Кутной Горе, заявил, что его войско от страха неспособно к бою: «Вся надежда теперь на милость врага!»
25 апреля население Кутной Горы вышло из ворот далеко в поле. Когда подошли пражские войска, все кутногорцы пали на колени, и один из священников стал громко молить о пощаде городу и его жителям: «Примем чашу, любой договор — только забудьте старое и простите кутногорцев!..»