Жижка приказал товарищам глядеть во все глаза — нет ли где холма крутого, безлесного.
Ему вскоре донесли:
— К востоку от городка, в пяти гонах, обрывистая гора с плоской вершиной.
— Держать на эту тору! — приказал Жижка.
С великим трудом подняли возы на гору. На самой ее вершине построили их по кругу, связали цепями, выставили в промежутках тарасницы, окопались рвом.
Уверенность в неминуемой гибели таборитского отряда распалила боевой азарт налетевшего вновь противника:
— На этот раз слепцу уж никак не уйти!
Яростно и упорно три дня кряду лезли католики на гору, верхом и спешенные. Но на таборитские возы так и не смог взобраться ни один из них.
Таборитские тарасницы, стрелявшие сверху, беспощадно косили нападавших. А кому удавалось добраться до возового заграждения, попадал под цепы и судлицы.
Феодалам казалось непостижимым, как может горстка людей противостоять натиску в двадцать раз большего войска противника, атакующего со всех сторон.