— Я пойду к Кутйой Горе со своими, — оказал он Яну Гвезде, — а ты назавтра выступишь мне вослед с пражскими.
8 декабря Жижка повел на восток восемь тысяч таборитов, у которых было три копы таборитских боевых возов, до сотни тарасниц.
* * *
В руках полководца, создавшего это войско, был сейчас превосходный инструмент войны, гибкий, способный к стремительным ударам, быстрым перестроениям и, что всего 'важней, послушный единой воле. Не восемь тысяч отдельных единиц, а восемь тысяч частиц слаженной боевой машины. Это было ново. «Феодальная система, — говорит Энгельс, — будучи по самому своему происхождению военной организацией, тем не менее по существу своему была враждебна всякой дисциплине».
Таборитам предстояло сразиться с тучей рыцарей. Каждый рыцарь был самоволен и своевластен. Ни воевода, ни сюзерен, ни даже папа римский не могли отнять у рыцаря его дворянской привилегии действовать на поле брани по собственному усмотрению. Рыцаря можно было уговорить, даже воодушевить, но не заставить подчиниться чужой воле. Поэтому так часты бывали в истории феодальных войн внезапные отходы рыцарей от осажденных ими городов и замков, самовольное оставление поля битвы. И не раз из-за отсутствия дисциплины наметившийся военный успех обращался в мгновенье ока в полное поражение.
В состязании военного начала Жижки — строгой дисциплины — со старым рыцарским своеволием преимущество было на стороне таборитского войска. Оно усиливалось еще тем, что Жижка противопоставил рыцарю новую тактическую единицу — боевой воз.
И все же в корне военной мощи Табора лежали не дисциплина и не таборитский воз. Основой се было огромное воодушевление бойцов. Восторженная их вера в справедливость борьбы с духовными и светскими феодалами, ненависть к угнетателям крестьянского и бедного городского люда, преклонение «божьих воинов» перед вождем, никогда не знавшим поражений, готовым в каждом бою сложить голову за дело Табора, — вот что делало для таборитского воина самое строгое подчинение приказу гетмана делом легким, нужным, само собою разумеющимся.
Боевой воз Жижки был хорошо продуманным и притом чисто крестьянским тактическим средством. Но неприступным он становился оттого, что руки, молотившие с этого воза цепами сто рыцарским доспехам, были руками крестьян, чьи сердца горели верой и ненавистью.
Тактические приёмы таборитов стали постепенно ясны и их врагам. Однако сколько те ни делали попыток подражать военному строю и тактике Табора, их усилия неизменно терпели самую жалкую неудачу: наемники феодалов никогда не были и не могли быть хоть сколько-нибудь равноценными бойцам Табора — неустрашимым воинам этой, по определению Маркса, «национально-чешской крестьянской войны религиозного характера».