* * *
Те области Средней Европы, которые носят ныне имена Бранденбурга, Мекленбурга, Лаузица, Мейссена, были некогда чисто славянскими землями, густо заселенными племенами, жившими родовыми общинами. Они объединялись в союзы племен Бодричей, Лютичей, Лужичан, Поморян. Между нижним и средним течением Лабы и Одры[6], где жили эти родственные полякам и чехам народности, были многочисленные славянские города, цвела своеобразная народная культура.
Немецкие феодалы еще со времен императора Генриха Птицелова (X век) глядели с вожделением на эти богатые славянские области. Земли полабских славян стали первой целью немецкой агрессии, пресловутого «натиска на восток». Немецкое дворянство непрерывно бросало за Эльбу тяжело вооруженную, жадную до грабежа рыцарскую конницу.
Немецкие епископы и монахи, шедшие за Эльбу впереди немецкого рыцарства, проповедовали походы на полабских славян во имя крещения язычников, но несли они только убийство, поголовное ограбление, рабство. И полабские славяне жгуче возненавидели тех, кто крестил их в потоках крови.
Почти два с половиной века (X–XII) длилась кровавая агрессия немецких императоров, герцогов, маркграфов, баронов и рыцарей против полабских славян. Много раз славянские племена наносили немцам тяжелые поражения. Но борьба была неравной. И с каждым десятилетием немецкое дворянство все глубже проникало в славянские земли, пока не добралось до Поморья и Одры. Сопротивление было сломлено.
Так силой оружия и последующей колонизацией покоренных земель немцам удалось постепенно онемечить всю широкую полосу западнославянских княжеств между Лабой и Одрой, от балтийского побережья и до границ Чешского королевства.
Попытки немецких феодалов силой оружия покорить чешские земли закончились для них позорным поражением. К середине XIII века Чехия превратилась в самое сильное королевство Средней Европы.
Но натиск немецких захватчиков на Чехию не прекратился. Он принял только иную форму. Научалось «мирное» проникновение в Чехию путем немецкой колонизации.
Впереди немецкой волны в чешские земли шел не беспощадный покоритель, как то было на низовьях Лабы, не крестоносец-воин, а чаще всего «дружественный» чешскому королевскому двору и панам немецкий дворянин, католический монах, церковник-прелат. За ними вслед тянулись в страну купец и ремесленник.
