XXI. СМЕРТЬ ЯНА ЖЕЛИВСКОГО
В середине января 1422 года Прага встречала победоносное чешское войско. Народ пражский чествовал слепого вождя таборитов, ближайших его соратников в походе — Збынка из Буховца, Яна Рогача и пражского воеводу Яна Гвезду.
Народные увеселения длились несколько дней. Затем жизнь вошла в обычную колею.
Как и прежде, с осуждением глядели крестьяне-воины на легкие нравы и роскошную жизнь богачей «нового Вавилона». По-прежнему метал против них громы с кафедры Снежной богоматери Ян Желивский. Он настойчиво призывал теперь народ пражский отдать власть в столице «честным людям» — ставленникам городских низов и ремесленников. Желивский обвинял городских советников в присвоении имущества католиков, бежавших из Праги. Советники и их богатые друзья поделили это имущество между собой, а беднякам не досталось ничего.
Будоражившие народ выступления Желивского очень беспокоили заправил города. Они понимали, что жизнь их будет оставаться трудной и тревожной до тех пор, пока не прекратятся зажигательные речи пламенного проповедника.
После победы над внешним врагом богатое пражское бюргерство ничего так не жаждало, как положить конец власти Желивского над массами бедного столичного люда. Только тогда могли бы новые богачи столицы освободиться от тревог и неуверенности в завтрашнем дне, закрепить за собой огромные свои приобретения.
Первый удар по Желивскому нанесен был, когда городские советники, уже после ухода Жижки и его отрядов из Праги домой на Табор, сместили поставленного Желивским воеводу Яна Гвезду, заменив его паном Гашком Островским. Это был коварный ход. Пан Гашек был покладистый, неразборчивый в средствах дворянин, — как раз такой, какой нужен был бюргерам для замышляемой ими расправы над Желивским и идущими за ним плебеями столицы.
Узнав об отстранении Гвезды, плебейское население Праги вышло на площади, закричало об измене. А речи и проповеди Желивского стали еще яростнее.
Но плебеи столицы не имели голоса в городских делах. «Плебеи, — пишет Энгельс, — в это время были единственным классом, стоявшим совершенно вне официального общества. Они стояли вне как феодальных, так и городских связей. У них не было ни привилегий, ни собственности, ни даже отягченного тяжелыми повинностями владения, которое существовало у крестьян и мелких горожан. Они были во всех отношениях неимущи и бесправны; условия их жизни даже не соприкасались с существующими учреждениями, которые их совершенно игнорировали»[45]
Эти недавние выходцы из деревень, заселявшие окраины Нового города, инстинктивно тянулись к Желивскому и Табору. Желивский уже свыше года вел борьбу против богатых заправил столицы. За ним шли не только городские низы, но и значительная часть ремесленников Нового города.