— Пан гетман, — обратился к нему один из советников, — Ян Желивский согласен с нами насчет будущего похода.
Затем к Желивскому:
— Дорогой Ян, мы послали за твоими друзьями. Они придут сейчас. Уговори их примириться с нами, прежде чем мы выступим в поход.
— Если вы хотите единения в общине пражской, — ответил Желивский, — не отнимайте домов, виноградников у тех, кому отдала их раньше община. Не гоните от себя таких преданных слуг, как Ян Гвезда! Иначе, вместо единения, еще возрастут у нас горечь и раздражение. Скажи мне, пан Гашек, — обратился он к Островскому, — если вот ты будешь служить общине пражской верой и правдой, а тебя прогонят с позором, каково тебе будет? Примешь с легким сердцем?
— Конечно, нет! — ответил Островский.
— Почему же ты глядишь спокойно, когда поступают так с другими?
Островский в сердцах отвернулся, вышел из зала.
Через минуту вошли вызванные друзья Желивского. Следом за ними ворвался рыхтарж с палачами.
— Сдавайтесь! — завопил он. — Вы не выйдете живыми отсюда.
Палачи тут же принялись орудовать дубинками, хватали людей и вязали им руки.