Слепец прибегнул к излюбленной своей тактике — стал отходить, словно бы уклоняясь от боя, будто неуверенный в своих силах.
Отступающая возовая колонна вышла 20 апреля к возвышенности, на склоне которой стоял небольшой городок Горжица. Возле городка поднимался крутой холм. На его вершине Жижка построил свое возовое ограждение.
«Железные паны» поначалу задумали добраться до Жижковой крепости верхом и овладеть ею с налету. Но кони под ними скользили, падали, срывались. Тогда рыцари оставили коней у подножья горы, а сами, в тяжелых доспехах, с копьями, увешанные секирами и мечами, двинулись наверх.
Приступ на крутизну в двухпудовой броне под жарким весенним солнцем — дело нелегкое. Добираясь до возов, рыцари изрядно уставали. Последовавшие затем бесплодные атаки совсем подорвали их силы. Тогда на атакующих набросились выступившие изнутри ограждения цепники и судличники.
Пан Ченек подбадривал своих латников, рубившихся во встречном бою. Но самые горячие его призывы не могли уже спасти проигранного дела.
Не прошло и часу, как рыцари побежали вниз, к подножью холма, оставив Жижке все свои пушки, весь обоз. Сам Ченек едва спасся. Из Горжицкого побоища ему удалось вывести лишь малую часть своих людей.
* * *
С того дня крестьянские отряды стали хозяевами всего севера. Литомержицкий и Болеславский края, до тех пор еще не затронутые народным движением, забурлили крестьянскими восстаниями. Паны-католики, бросая поместья, искали себе спасения в стенах Праги или в соседней Чехии стране — Горной Лужице.
К Жижке подошли вскоре свежие отряды с Табора. Их привел гетман Богуслав.
Соединенное народное войско подступило в середине июня к Литомержицам. Пражский гетман этого важного торгового и ремесленного города, пан-«подобой» Гинек Колштейн, сдал город таборитам.