Немецкая колонизация принесла вред и королевской власти. Она, в конечном счете, не усилила, а ослабила ее.
Немецкие патриции и бюргеры чешских городов, а также немецкие феодалы и духовенство не были заинтересованы в усилении власти чешского короля и ориентировались на Германию, на немецких князей.
* * *
Превращение значительной части немцев-колонистов в эксплуататоров чешских крестьян и городской бедноты, засилье немецкого духовенства в церквах и монастырях Чехии, господство немецкого патрициата в городах — все это создавало в средневековой Чехии своеобразную обстановку, в которой всякая социальная борьба неизбежно должна была переплетаться с национальной борьбой и придавать ей более широкий размах.
Такие сложные национальные противоречия наложили определенный отпечаток на характер чешского народного движения, вспыхнувшего в первой половине XV века.
Корни этого движения лежали в весьма своеобразных общественных отношениях, сложившихся к тому времени в Чешском королевстве, в глубоком кризисе всего чешского феодального общества.
Со времен, уходящих в раннее средневековье, чешские венценосцы в борьбе с беспокойными соседями стали искать себе опору в католической церкви[9].
Длинная череда пап, весьма ловких политиканов в тиарах, обратила эту церковь в некую «надмирную» власть, стоявшую над государствами и королями.
Римский папа и его курия[10] могли, как никто, помочь при трудных внешних делах дипломатическим вмешательством, а когда надо было — и прямым военным давлением. В средневековье не было силы могущественнее Рима. И чешские короли часто обращались за помощью к папе.
Но католическая церковь дорого продавала свое благоволение. Она требовала полной независимости церкви, неподсудности монахов и священников королевскому и панскому суду. Но больше всего домогалась церковь неприкосновенности ее владений и имуществ.