Четыре месяца длилась осада. Порох, ядра, хлеб — все приходило у осажденных к концу. А Птачек, отчаявшись добиться успеха прямыми атаками, стал рыть подземный ход к крепости.
Закончив это дело, он отвлек внимание таборитов ложными приступами и бросил своих людей через прорытый в земле ход к самым стенам Сиона. По приставленным лестницам они сумели взобраться на эти стены и проникли внутрь крепости.
Измученные голодом табориты дрались с мужеством отчаяния. Горстки людей отбивались от наседавшего вдесятеро более многочисленного врага.
Под звон скрещиваемых мечей в последний раз запели «божьи воины» свою боевую песню — песню Жижки. Силы их таяли быстро. Тела павших мешали драться живым.
Ян Рогач врубился в самую гущу Сигизмундовых наемников.
Он искал теперь смерти…
Замахнувшись мечом, Рогач задел ногою тело товарища, упал. На него сразу навалились сверху.
6 сентября 1437 года Сион был предан огню. Через два дня по улицам Праги вели закованного в цепи Рогача с его пятьюдесятью боевыми товарищами. В Пражском замке плененного гетмана нетерпеливо поджидал сам Сигизмунд, окруженный блестящей свитой чешских феодалов.
Когда полуживых от голода и ран пленников втолкнули в зал, Сигизмунд сразу признал среди них Рогача. На покрытом ранами лице лихорадочно горели глаза, глядевшие куда-то вперед невидящим взором.
— Ян Рогач, — оказал тут Сигизмунд, — преклони колена перед твоим королем!