У самого неискушенного разумом селянина, слушавшего древние сказания, зарождалось пусть туманное, но бередящее душу ощущение полного несоответствия нарисованного в евангелии «праведного» уклада жизни с тем, что окружало его со всех сторон в католической Чехии. И прежде всего — полная несхожесть католического монаха и прелата с прообразом его — евангельским «пастырем христианских душ».
Так в преподносимом ему официальном вероучении крепостной находил пищу для растущего своего недовольства феодальным гнетом и для смутных дум об ином, более справедливом общественном укладе.
В средневековой Европе выступления угнетенных масс против феодального порядка с исторической неизбежностью приобретали религиозную окраску.
Легче всего народные массы поддавались мистике. К Время от времени темный, суеверный средневековый люд охватывала вера в близкое чудо — второе пришествие Христа на землю, который установит тысячелетнее царствие равенства и правды.
Эта средневековая народная мистика обладала поразительной силой воздействия на умы и сердца. Народные массы начинали вдруг бредить близким царствием божиим на земле. Чуду назначались сроки — месяцы, дни. Но проходило назначенное время, а чудо не свершалось. Безысходная тоска и отчаяние были расплатой за страстное упование.
Эта начальная, мистическая ступень протеста против феодального общественного уклада рано или поздно преодолевалась; и народные низы переходили к иным, более разумным поискам выхода из рабского своего положения.
Второй такой ступенью была ересь.
Народные массы начинали постепенно постигать, что их угнетение скрепляет и благословляет именно церковь, этот пан над панами. Ведь в средневековой Европе «…церковь являлась наивысшим обобщением и санкцией существующего феодального строя».
Трудно было забитому, суеверному средневековому люду бороться со столь «святым» установлением, как церковь. И все же народные массы очень рано вступили на этот трудный, но неизбежный путь — путь ересей, отвержения официальной церкви. Ибо, как пишет Энгельс, «для того, чтобы возможно было нападать на общественные отношения, с них нужно было совлечь покров святости»[15].
Мощные еретические движения проникли в Чехию своими ответвлениями еще в XIII веке. Первой пришла сюда ересь «бичующихся», затем — вальденсов. Еретики эти, рискуя жизнью, то и дело посылаемые на костры жандармерией церкви — монахами, бродили из деревни в деревню, из города в город и проповедовали на задворках, в овинах, в лесах. С евангельскими текстами на устах восставали они против официальной католической церкви, роскоши и распутства ее иереев. «Бичующиеся» звали «братьев во Христе» отказаться от греховной жизни. Они нападали на посты, отпущение грехов, проклинали «язычество» — обряды, приносящие церкви доходы.