Отряд, высадившийся в тумане осенней ночи поодаль Вышеградского замка, стал ждать первых слабых проблесков рассвета. В этот час утомленная ночным бдением на башнях стража скорее всею не заметит незваных гостей, подпустит их к самому каменному обводу.
Расчет Жижки был верен: в замке подняли тревогу только после того, как люди Жижки успели приставить длинные лестницы и взобраться до их середины. Через минуту закипел бой на гребне стены.
Взобравшись наверх и оставив своих людей биться со стражей, Жижка с десятком воинов побежал к воротам замка. Короткая схватка — и с тяжелых, окованных железом ворот уже сбрасывали запоры. Прихваченный отрядом кузнец, не раз чинивший здесь подъемные колеса, живо завладел ими и опустил мост.
Несколько сот вооруженных пражан, нетерпеливо дожидавшихся конца дела по другую сторону ворот, через минуту с победными криками ворвались в замок.
Защитники Вышеграда дрались вяло. Завидев во главе атакующих одноглазого рыцаря, своего былого товарища, они тотчас опускали мечи.
— За чашу! — кричал Жижка.
— За чашу! — отвечали сдающиеся на милость рыцари.
Все произошло с такой стремительной быстротой, что немецкие рыцари-наемники еще спокойно спали под сводами замка, когда туда вступили победители. Наемников перевязали и погнали в Прагу.
Эта дерзкая, мастерски выполненная операция высоко подняла Жижку в глазах пражан, сделала его всеми признанным военным вождем пражских гуситов.