— Вы бойтесь только одного — как бы хлопца не потерять. Скажу Гершу, чтобы он к вам зашел. Герш всех туда переправляет — ловкач он, рыжий чорт! Сказать?
— Ну, скажите, — быстро согласилась старуха.
— Сколько людей туда уезжает! И что же, разве худо им там? Вот уехал из Горок Антек Адамов; двух лет не прошло, а уже он на прошлой неделе прислал четыреста рублей — сестрам долг. Ого! Сбросить бы с плеч годов пятьдесят, да были бы глаза и ноги, не сидел бы я тут с вами, а тоже туда ушел… Так я пришлю Гершка. Ну, господь с вами. Веди, баба, слышишь, уже звонят!
Когда слепой ушел, Винцеркова вывела Ясека, быстро поправлявшегося, в садик за хатой, уложила его на перине под яблонями, сверху укрыла полушубком.
— Что это вы? — спросил он тихо, заметив по лицу матери, что она чем-то расстроена.
— Да ведь веселого мало…
— Узнали?! — Ясек приподнялся с перины.
— Лежи, лежи спокойно! Пойду в костел, порасспрошу людей… послушаю, что говорят.
— Только вы там недолго, мне одному тошно, — тихо попросил Ясек.
— Скорехонько вернусь, не бойся.