— Подавай в отделочный!
— Эй! В красильный!
И пан Плишка поднимался, спускался, возил, останавливался, забирал и выгружал, но делал это как-то рассеянно, потому что в мозгу у него гвоздем засел вопрос: зачем они едут в деревню?
Он совершенно этого не понимал, был искренно удивлен и, вероятно, потому этот вопрос не давал ему покоя.
Вдруг он вздрогнул и прислушался к беглому разговору своих соседей-рабочих, в то время как он вез их с вагонетками снизу на четвертый этаж:
— Едешь, Адам?
— Еду. Я с осени не видел родителей.
— Значит, выезжаем в субботу вечером?
— Да. Два дня праздника.
— Я уж ни рук, ни поясницы не чую от этой каторжной работы!