Ни одна из сторон не предприняла никакую попытки схватиться в тот день, но ночью наши люди заняли Булвану и Ломбаардскоп, две больших возвышенности, и удерживали линию которая проходила вокруг холма Пепворт и горными хребтами, простирающимися к Николсон Нек. Следующий день прошел в подготовке к предстоящему сражению, но я ездил от коммандо к коммандо в бесплодных поисках моего брата.
Столкновение с британцами было неизбежно. Они имели 10 000 — 12 000 человек, включая тех, кто ушел из Данди, и мы имели 14 000 или 15 000, так, чтобы кое-что должно было обязательно произойти.
Той же ночью коммандо Претории заняло подходящую позицию справа от холма Пепворт, где мы лежали до утра, не выпуская оружия из рук, в любой момент ожидая нападения, но солнце взошло, и все оставалось спокойным, из чего мы заключили, что на следующий день что-то произойдет.
К одиннадцати утра Пит Жубер, коммандант-генерал, и его штаб, прибыли, чтобы поприветствовать нас. Он начал ругать людей за то, что они ограбили соседнюю ферму и настолько увлекся, что забыл сказать нам, зачем же он приезжал. Мы благосклонно приняли его недовольство, но я боюсь, что никто не воспринимал его всерьез. Его штаб в шутку называли «королевская семья», и это было заслуженно. Была история, о бюргере, который увидел, как некий человек отдает приказы всем подряд. Бюргер спросил его, является ли он офицером, тот ответил: «Конечно я — офицер, ведь я — племянник коммандант-генерала.» Этот рассказ, возможно, был верен, но не для всех членов «королевской семьи» — некоторые из них действительно важничали, и мы не испытывали к ним большой любви, хотя надо честно сказать, что ни один из собственных сыновей коммандант- генерала не состоял в его штабе, но служил обычным рядовым.
После этого Пит Жубер приказал г. Зидербергу, нашему фельдкорнету, занять нас устройством брустверов по линии холмов впереди наших позиций и все упорно трудились до заката, потому что эту позицию мы должны были удерживать в случае вражеской атаки.
V. Сражение
Когда мужчины возвратились в лагерь тем вечером после окончания работы, меня оставили на аванпосту вместе с семью другими людьми, в том же месте, где мы в течение дня. рыли шанцы.
Холм, который мы занимали, был важной частью бурской позиции. С нашей позиции мы видели равнину, простирающуюся до Ледисмита, а справа просматривалась широкая долина, расположенная между нами и Николсон Нек, большим холмом с плоской вершиной, на ее противоположной стороне.
Все было тихо до трех утра, когда из темноты донесся звук выстрелов, а вслед за тем — крики и топот, но, поскольку через некоторое время шум утих, мы не стали ничего предпринимать. Незадолго до рассвета, когда стало светлеть, снизу прискакали два больших мула, их сбруя волочилась по земле, и, остановив их, мы обнаружили, что один из них вез на спине ствол горной пушки, а другой — снаряды к ней в кожаном сундуке. Они, очевидно, прискакали с британских позиций, и только потом мы узнали, что сильный отряд пехотинцев вышел из Ледисмита, предполагая под покрытием темноты зайти к нам тыл, но что их мулы бросились в паническое бегство, приведя войска в такое расстройство, что вместо достижения своей цели они были вынуждены занять позицию на наших флангах на Николсон Нек, где в течение этого дня, я принял участие в сражении, которое привело к их пленению. «Тем временем взошло солнце, и мы могли теперь рассмотреть англичан на вершине холма Николсон Нек на другой стороне долины. Солдаты работали как муравьи, строя каменные брустверы, и мы могли рассмотреть группу офицеров, стоящих вокруг того, что было похоже на карту окружающей местности, в то время как другие солдаты натягивали брезент на дерево, чтобы сделать навес от солнца. В это время наше коммандо, так же как и другие коммандо по соседству, спокойно стояли приблизительно в 400 ярдах в тылу, скрытые низким горным хребтом, и, хотя тревоги никто не объявлял, мы сделали первые выстрелы в этом сражении.
Расстояние было слишком большим для точной стрельбы, но наш залп произвел свое действие и рассеял офицеров, которые поспешно поднялись наверх, чтобы присоединиться к своим войскам на вершине, где мы больше не могли ничего разглядеть, поскольку все, кто там работал, спрятались, и плато выглядело пустым. Наши выстрелы также были сигналом для других коммандо, в ближайшее время прискакали всадники из других лагерей, чтобы занять передовой гребень, и в течение двадцати минут уже сотни стрелков собрались перед равниной, ведущей к Ледисмиту.