XVIII. Следующая стадия
Как только достаточно стемнело, Кемп увел нас в сторону английских лагерей, между которыми собирался пройти. Это он сделал очень умело, потому что мы смогли пройти между двумя английскими лагерями на таком маленьком расстоянии, что могли слышать разговоры солдат и различить их форму в свете костров. Никакой тревоги не было, и, только когда мы уже прошли, сзади нас послышались крики и выстрелы, которые не причинили нам никакого ущерба. Когда лагерь остался позади, всем было приказано спешиться и вести лошадей в поводу, чтобы дать им хоть немного отдохнуть, потому что они не отдыхали более тридцати часов.
Поскольку я все еще немного хромал, то постепенно отставал; и, что было еще хуже, моя бедная маленькая кобыла родила мертворожденного жеребенка. С этим тяжелым грузом, бывшим внутри нее, она перенесла длинные походы так стойко, что я даже не знал, что с ней было что-то не так, но теперь вся ее сила ушла. Через некоторое время она упала на колени, и поскольку я не мог рисковать оставаться слишком близко к английским лагерям, костры которых были все еще видны вдали, я медленно повел ее вперед. К этому времени остальная часть наших людей давно исчезла в темноте, и я должен был брести один в течение часа или двух, ведя лошадь за собой, и только когда она не смогла идти дальше, я решил остановиться до утра. Было холодно — настолько холодно, что ранее тем вечером я услышал, как говорили, что это была самая холодная ночь, которую они когда-либо знали. Поскольку я не мог найти никакого топлива для костра, я завернулся в одеяло и сидел, стуча зубами, до восхода солнца. Когда рассвело, я оказался на унылом пространстве, которое простиралось на многие мили, но никакого признака коммандо не было.
Под одиноким терновым деревом, я, однако, я нашел четырех из моих немецких друзей, которые сидели, прижавшись друг к другу, чтобы не замерзнуть. Они сказали, что тосковали без меня всю ночь, и, зная, что я не в порядке, великодушно остались подождать меня.
Собрав то, что могло гореть, мы развели маленький костер, чтобы поджарить немного мяса, а затем отправились по следу коммандо, еле двигаясь, поскольку лошади моих компаньонов были в ненамного лучшем состоянии, чем моя. К девяти или десяти часам утра, зловещие столбы пыли, поднявшиеся в тылу, предупредили нас, что английские колонны, которые мы прошли прошлой ночью, движутся за нами.
Войск еще не было видно; но, учитывая состояние наших животных, наши шансы оторваться от них были невелики. Когда на горизонте появились первые разведчики, мы сделали лучшее, что было можно в этих условиях. Не выпуская из виду всадников позади нас, мы добрались до Хартс-ривер. Она была больше похожа на трещину в земной коре, чем на реку. На ее берегах не было деревьев и с пятидесяти ярдов ее вообще не было видно, и в этом было наше спасение, потому что едва мы с лошадьми смогли спрятаться в ее сухом русле, как появились англичане и стали собираться на берегу. Они шли и шли. Дойдя до реки, они начали копать склон, чтобы сделать съезд для орудий и фургонов, и прошло несколько часов, прежде чем они смогли переправиться. Все это время мы с тревогой наблюдали за ними, боясь, что нас обнаружат, но, к нашему удовольствию, еще засветло хвост их колонны исчез за горизонтом.
Это было уже хорошо, но теперь встал другой вопрос — как нам теперь добраться до своих, хотя сам факт того, что мы одни, не был так уж важен для нас — таков уж характер партизанской войны, и гораздо более нас беспокоило состояние наших лошадей.
В течение следующих трех или четырех дней мы шли позади врага, который, в свою очередь преследовал наших. Мы держались на некотором расстоянии в тылу, двигаясь только тогда, когда облака пыли перед нами показывали, что англичане тоже движутся, и так мы шли вперед пешком, ведя наших лошадей в узде.
Однажды вечером к нам приехал бюргер, первый, которого мы увидели с той ночи, когда отстали от отряда. Он сказал нам, что генерал де ла Рей разделил свое коммандо на небольшие группы из-за давления сходящихся британских колонн. Эти группы, как он сказал, были к настоящему времени рассеяны на всем протяжении Западного Трансвааля в ожидании окончания английского наступления.
Взглянув на наших животных, он сказал, что наши шансы найти Мейера и других невелики, и отправился по своим делам, оставив нас переваривать полученную информацию. Они были за то, чтобы уйти на север, в бушвельд где был более благоприятный климат, чтобы не терпеть больше адский холод открытых равнин. Они сказали, что Мейерса можно будет найти и после окончания зимы, а если и не найдем — невелика беда.