После наступления темноты, встав лагерем на высоком плато, мы могли видеть огни Порт-Элизабет, мерцающие вдали, и это усиливало нашу веру в то, что генерал Смэтс, несмотря на его болезнь, все еще намеревается пойти туда. Следующим утром мы спустились в красивую долину, заросшую столетними деревьями, и здесь разбили лагерь и отдыхали оставшуюся часть дня, все еще питаясь вареным просом.
Один из наших людей знал эту местность, потому что в прежние времена охотился здесь на слонов и буйволов, и он сказал что помнит о том, что здесь должна быть тропа, ведущая на юг, по которой можно выйти в долину Сандэй-ривер, где можно было бы захватить маленькую деревню Байвилль.
Когда это стало известно, маленький отряд, включавший в себя и «Пятерку денди», был отправлен на разведку и фуражировку. К несчастью, мои животные ушли вглубь леса, и я отстал от остальных. Я шел за ними, пока не попал из горной местности в широкую долину, по которой Садэй-ривер стекала к океану. Долина заросла густым кустарником высотой десять-двенадцать футов, из которого я должен был с большим трудом выбираться, и вернулся к коммандо уже в темноте, усталый и расстроенный.
Джек Борриус и его пираты еще не возвратились, но той ночью мы все же пошли вперед, потому что наши запасы зерна подошли к концу.
Мы вели наших лошадей в темноте между высокими склонами; по хорошо утоптанной дороге, которая, извиваясь, уходила вниз в долину, и к рассвету мы достигли Сандэй-ривер, в месте, где горы расступались и в просвете между ними была видна большая ферма.
Генерал Смэтс оставался бледным и слабым, но все же послал за мной и поблагодарил меня за то, что два дня назад я предупредил его о приближении англичан.
Некоторое время после восхода солнца Корнелиусу Вемлаасу, Генри Риттенбергу и мне приказали разведать маршрут вдоль течения реки, и мы отправились в путь, который оказался последним для моих товарищей. Пройдя вдоль реки и расспросив местных, мы узнали, что недалеко находится отряд пеших белых, и, подъехав ближе, обнаружили там Джека Борриуса с его отрядом. которые сидели под деревьями. Сам Джек страдал от полученных им ужасных ран. В Байвилль они вступили, не встретив сопротивления, но на обратном пути столкнулись с английским патрулем, и в этой стычке пуля выбила ему левый глаз, оставив только заполненную засохшей кровью впадину. Кроме этого, его правая рука была раздроблена, но он отказался остаться, и мы нашли его лежащим и страдающим, но полным решимости оставаться с коммандо. Пока мы были заняты с ним, подъехал генерал Смэтс. Он приказал Бену Котце принять командование над пятеркой денди и приказал разведать путь в боковую долину, чтобы посмотреть, выходит ли она из гор, потому что собирался войти в долину Сандей- ривер ниже по течению.
Бен Котце взял с собой Риттенберга и меня вместе с Вермаасом и одним из людей ван Девентера по имени ван Онселен, который присоединился к нам добровольно. Мы впятером пошли вперед, тщательно выбирая дорогу, и уже в конце дня обнаружили, что долина заканчивается тупиком, упираясь в один из последних хребтов Зуурбергена. Котце оставил с собой ван Онселена и приказал нам троим из «Пятерки денди» подняться на возвышавшийся перед нами склон и посмотреть, что находится дальше. Уже ведя лошадей вверх по склону, мы услышали крик, и ван Онселен догнал нас., чтобы сказать, что я должен вернуться, потому что Котце решил, что моя лошадь слишком бросается в глаза, и вместо меня должен пойти он, ван Онселен. То обстоятельство, что моя серая пони оказалась слишком яркой, спас мне жизнь. Трое поднявшихся на вершину угодили прямо в руки английского патруля, который сидел там в засаде, и. поскольку на них была английская униформа цвета хаки, их расстреляли на месте. Их похоронили там же, и их могилы — самые южные из всех могил погибших республиканцев.
Об их судьбе мы узнали намного позже. В тот момент все, что мы видели и слышали, была стрельба и много солдат на фоне неба, поэтому мы поехали назад.
В сумраке мы встретили коммандо, двигавшееся в нашем направлении, и когда мы сказали генералу Смэтсу, что в том направлении прохода нет, он дал команду остановиться на ночь.