— Он уснет, — повторил Карлос, — и очень скоро, если судьба улыбнется мне. Что будет дальше — мне все равно: не до того мне! Если она обесчещена, не все ли мне равно — жить или умереть? Но я отомщу за нее!
— Но как ты добьешься свидания с ним? — спросил дон Хуан.
— Он не захочет принять тебя. Может быть, тебе переодеться? Тогда, пожалуй, скорее удастся увидеть его.
— Нет! Не так просто мне переодеться — меня выдадут светлые волосы и кожа. И на это уйдет слишком много времени. Поверь, я не буду опрометчив. Я придумал, как дойти до него, — надеюсь, я при любых условиях его увижу. А если не удастся, не стану пока поднимать шум. Никто из этих негодяев не будет знать, зачем я на самом деле приходил. И потом я сделаю, как ты посоветуешь. А сейчас я не могу больше ждать. Я должен что-то делать. По-моему, это он сейчас ходит там, по асотее, вот почему я не могу ждать, дон Хуан. Если это он…
— А что мы будем делать? Разве мы не можем никак тебе помочь? — спросил дон Хуан.
— Может быть… если мне надо будет бежать. Поедем, я покажу вам, где меня ждать. Скорее! Сейчас дорога каждая минута
— как день. У меня голова горит, точно в огне. Едем!
Карлос вскочил в седло и погнал коня по крутой тропе вниз, в долину.
С того места, где дорога, спустившись в долину, поворачивала к крепости, она на протяжении более мили вела через густые заросли невысоких деревьев и кустарника; через них нельзя было пробраться иначе, как по этой дороге.
Но были в этой чаще и тропинки, протоптанные скотом, по ним тоже можно было пересечь ее. Тропы эти хорошо знал Антонио, который прежде жил тут, по соседству. По одной из этих троп всадники могли подъехать к крепости на расстояние не больше полумили незаметно для часовых на стенах. К этому месту Антонио и повел весь отряд. Скоро они добрались до опушки и здесь, по распоряжению Карлоса, спешились, не выходя из-за кустов.